В последний воскресный день сентября митрополит Новосибирский и Бердский Никодим наградил прихожанина храма в честь Богоявления Господня г. Бердска, ветерана Великой Отечественной войны Кирилла Кирилловича Храмцова епархиальным памятным знаком «За усердные труды».   

Храмцов Кирилл Кириллович, полковник в отставке, кавалер ордена Красного Знамени, ордена Отечественной войны I степени, ордена Красной Звезды, награжден двумя медалями «За боевые заслуги». В этом году ему исполнилось 100 лет. Досадная травма ноги приковала его к креслу-каталке, но воинская выправка, прямой взгляд – «Честь имею!» – никуда не делись. И да, наверное, именно о таких, как Храмцов, и говорят: «прошел огонь, воду и медные трубы».  

А начиналось всё в семидесятые годы. Омск. Прощеное воскресенье. Кирилл Кириллович вошел в храм, осенил себя крестным знамением. Чин прощения совершал митрополит Омский и Тарский Феодосий. Подходя к владыке Кирилл Кириллович сразу обратил внимание на то, как изменился взгляд митрополита, когда он увидел орденские планки ветерана Великой Отечественной войны. А когда старый воин опускался на колени перед правящим архиереем, испрашивая у него прощения, то заметил, что и владыка как будто тоже хотел преклонить перед ним колени, и преклонил бы – в этом Кирилл Кириллович уверен – если бы его не поддержали стоявшие по бокам священнослужители.  

Вот с этой памятной встречи с омским владыкой, пожалуй, и началось воцерковление Кирилла Кирилловича. Так он сам считает. А до этого…

А до этого были знаки.

– Господь напоминал мне о Себе с самого раннего моего детства, хотя понимать я это начал много позже, – уверен Кирилл Кириллович.  

Кирилл Храмцов родился на Казанскую – 21 июля 1922 года в селе Маюрово Сузунского района Новосибирской области. Он был 21-м ребенком в семье, но помнит только двух братьев: один был постарше его, другой помладше. А потом он остался один. Подробностей он не знает. Мать ничего ему об этом не рассказывала.

Себя Кирилл хорошо помнит с четырех-пяти лет. Отец его в свое время окончил церковно-приходскую школу, был очень начитанным и быстро обучил сына читать и писать. Знания Кириллу давались легко, но главное, он испытывал большое желание самостоятельно узнавать из книг как можно больше нового для себя. А книг у его отца было много.

Жили они неплохо, имели свое хозяйство, и всё бы ничего, если бы не коллективизация. Семьи крепких хозяйственников неграмотные безбожники (как называет сегодня своих гонителей Храмцов) усаживали в подводы и увозили подальше, а их имущество прибирали к рукам. Однажды ночью и к ним в дом пришли двое, сказали, чтобы к утру их здесь не было, иначе Храмцовых ждет та же участь. Что успели, погрузили в повозку и рано утром уехали. В никуда.

Жизнь стала другой. Выручала лошадка. Отец подзарабатывал перевозками, и это спасало их от голодной смерти. Но странное дело! Хоть и спали где придется, и ели как придется, но мальчик ни разу не заболел, и несмотря на хроническую нехватку еды, никогда не ощущал голода.

– Я хорошо помню свое состояние, – отмечает Кирилл Кириллович. – Но понимания, что это Господь не оставляет нас, у меня тогда не было, хотя смутное ощущение, что нам как будто кто-то помогает, стало периодически появляться.

Потом лошадку украли. Отец смог утроиться работать на железную дорогу, и вроде бы снова всё стало налаживаться. Но грянул 37-й год. Сначала из соседней деревни забрали троих мужиков, а потом пришли за отцом. Всех увезли в район и расстреляли как врагов народа. Возможно, большевики казнили отца Кирилла за то, что тот, будучи верующим человеком, принимал у себя в доме гонимых священников, предоставлял им временный кров. В таком случае, отец Кирилла удостоился от Бога мученической кончины за веру и получил возможность молиться о сыне и всем православном народе у Престола Божия.

Когда отца расстреляли, Кирилл учился в 7 классе. Школа располагалась в другой деревне. Мать готовила ему шесть лепешек, которые он съедал за неделю обучения, по лепешке в день, а на выходные возвращался домой. Для этого ему приходилось преодолевать путь в 25 километров – и в дождь, и в снег. Но это его не тяготило, хотя одежонка у него была та еще. Но опять же за всё это время он ни разу не заболел. Господь хранил, говорит Храмцов.

По окончании школы Кирилл уехал в город, где поступил в техникум, и ему даже назначили стипендию! Это сыну-то врага народа?! Как такое могло произойти, он не понимал и постоянно волновался, что скоро всё вскроется и у него либо стипендию отберут, либо вообще из техникума выгонят. Но и на этот раз все обошлось – не без Божией помощи, конечно.

Учился Кирилл хорошо. Особенно ему нравились математика и физика, полюбилось черчение. Он даже начал вынашивать планы стать учителем... Но Бог судил иначе.

В 40-м году ему пришла повестка из военкомата. Кирилла отправили на Дальний Восток в школу младших лейтенантов. А когда началась война, направили в Хабаровское военно-пехотное училище.

В 42-м молодых офицеров из Хабаровского училища доставили в Москву, откуда большую их часть отправили на фронт, а несколько человек, среди которых был и Храмцов, определили в Министерство обороны.

– Как же я боялся! – признается Кирилл Кириллович. – Служил и боялся. Если узнают, что моего отца расстреляли в 37-м году, что скажут? Сын врага народа пробрался в Министерство обороны!

Но милостью Божией вновь никто не заинтересовался его биографией, а в 43-м Храмцова и несколько других молодых офицеров отправили на фронт.

– Помню, ко мне подошел командир 64-й отдельной штрафной роты капитан Кондратьев - такой молодец, настоящий офицер! Говорит, пойдем ко мне взводным, ты справишься. И я согласился.

Так 21-летний лейтенант Храмцов стал командовать штрафниками, среди которых было немало матерых преступников. Начинал со взводного, закончил ротным.

– Люди были разные, и статьи, по которым они проходили, тоже разные. Штрафников привозили под конвоем, и оставляли нам. А мы должны были перед боем их вооружить. И здесь смотрели дела: этому штрафнику можно доверить оружие, а этому лучше выдать только винтовку с одним патроном, да и то с оглядкой.

Потому что были случаи, когда какой-нибудь штрафник выводил из строя командира, а потом весь взвод отсиживался в окопах – дескать, а мы не знаем, что делать, у нас командира ранило или убило…

Штрафников бросали на самые сложные участки фронта – практически в самое пекло. В тяжелейших боях на Орловско-Курском направлении Храмцова ранили. А дальше – опять что-то невероятное. Каким-то чудом его, раненого, находит боевой товарищ и выносит из-под плотного артиллерийского огня. Ранение требовало срочного вмешательства врача, и тут же откуда не возьмись появляется худенький старичок с такой же худенькой лошадкой, которая еле-еле тащила телегу с ранеными бойцами. «Да куда ж мне еще одного?! – взмолился старичок, и, указывая на лошадь, объясняет, – она же не вытянет, посмотрите, и без того на ладан дышит». «Ничего, вытянет!», – заверил старичка спаситель Храмцова, помогая своему товарищу забраться на телегу.

– И лошадка эта вдруг так резво пошла, – улыбается Кирилл Кириллович. – Старичок этот семенит рядом и удивленно то на меня посмотрит, то на лошадь. Ничего не понимает, как такое вообще может быть. И так без остановок мы до самого места дошли. Через несколько лет я понял, в чем было дело. Меня ранили 28 июля, в этот день Церковь празднует память святого равноапостольного князя Владимира, и сегодня я абсолютно уверен, что это святой Владимир помог нам тогда. Хотя откровенно говоря, я и не думал в то время, что это именно Господь Бог мне, грешному, помогает. Но уже знал, догадывался, что есть какая-то неведомая мне сила, которая влияет на происходящее, и помогает мне идти по жизни.

А еще Кирилл Кириллович рассказывал, что не терпит матерщину. И в молодости не терпел. Когда кто-то начинал материться, у него появлялось чувство отторжения – не к человеку, который матерился, а к матерным словам, которые тот изрыгал. Хотелось сразу отойти подальше, чтобы не запачкаться…

После ранения Храмцов на фронт не вернулся, но в армии остался. Служил в Сибири, преподавал в военных училищах Барнаула, Тюмени, работал в военкомате в Омске. Уволился в запас в звании полковника. Переехал с семьей в Новосибирск, сейчас живет в Бердске.

В Бердске он начал ходить в Сретенский храм.

– На службе Кирилл Кириллович стоит как солдатик, не шелохнется, – рассказывает о нем настоятель Богоявленского храма в Бердске протоиерей Сергий Рогов, в то время служивший в храме в честь Сретения Господня. – Сразу была видна военная выправка, чувствовался твердый характер. А когда на Микрорайоне возвели храм в честь Богоявления Господня, а меня назначили настоятелем, Кирилл Кириллович стал ходить в новую церковь. 

Одно время Кирилл Кириллович хотел уйти в монастырь. Но видимо, Божьего благословения на монашескую жизнь для Кирилла Кирилловича не было.

По словам настоятеля Богоявленского храма, на приходе к нему относятся с большим уважением. Кирилл Кириллович хоть и бывает крут, но справедливость для него прежде всего. Если порой и перегнет палку, то потом обязательно подойдет, попросит прощения. По возможности благотворительствует: помогает нуждающимся, способствует благоукрашению храма.

Епархиальный памятный знак «За усердные труды» с изображением святителя Николая Чудотворца – почетная награда, которой удостоил ветерана митрополит Новосибирский и Бердский Никодим.

После травмы ноги Кирилл Кириллович стал реже бывать на службах. Но начал смотреть трансляции богослужений по телевидению. А также, по благословению своего духовника, увеличил домашнее молитвенное правило, включил в него акафисты и каноны.

Бывшего фронтовика не оставляют без внимания ни настоятель храма отец Сергий Рогов, ни прихожане храма, ни сотрудники общественных организаций, ни журналисты. Тем для разговора предостаточно. Телефон у ветерана не умолкает. Несмотря на почтенный возраст – 100 лет! – Кирилл Кириллович помнит всё до мельчайших подробностей, при этом он замечательный рассказчик и собеседник. Воспоминания о себе он органично переплетает с историческими событиями тех лет, в результате чего у слушателя создается представление в том числе и о неспокойных временах, в которые судил жить ветерану Господь Бог.

Но, главное, пожалуй, не это. А то, что при разговоре с Кириллом Кирилловичем Храмцовым начинаешь понимать, что Господь, как любящий Отец, всем желает спасения, и поэтому Он всегда пребывает с нами. С самого нашего рождения.

И еще то, что «невозможное человекам возможно Богу» (Лк., 18: 27).

 

Дмитрий Кокоулин